Дональд Винникотт, знаменитый детский психоаналитик, писал, что игра — это место, где ребёнок открывает свой внутренний мир, примеряет разные роли, учится быть со своей агрессией, страхом и тревогой, не нанося вреда ни себе, ни другим. ("Игра и реальность", "Ребёнок, семья и внешний мир").
Игра дарит удовольствие.
Иногда игра ведёт к серьёзным раздумьям, — и это совершенно нормально.
Через игру с "неудобной"/"страшной"/"плохой" темой дети интегрируют свои беспокойства и сложные чувства, учатся совладать со своим внутренним не выраженным беспокойством.
Но откуда это беспокойство появляется?
Из нормального интереса ко внешнему миру, который, как мы знаем, не идеальный, порой жестокий, негуманный. "Ребенок рождается из разных истоков <...> Но со старта он переживает и накапливает опыт в соответствии со временем и местом своего появления на свет." (Винникотт Д. В. "Маленькие дети и их матери")
Любопытство и непонимание по отношению к "беспорядкам" окружающего мира, но одновременно чувство безопасности лежат в моменте, когда у ребёнка появляется игра, позволяющая не запрещать и табуировать, а исследовать что-то социально неприемлемое (например, злость, жадность, власть, зависть, беспомощность и др.), не опасаясь быть осуждённым.
Иногда игра ведёт к серьёзным раздумьям, — и это совершенно нормально.
Через игру с "неудобной"/"страшной"/"плохой" темой дети интегрируют свои беспокойства и сложные чувства, учатся совладать со своим внутренним не выраженным беспокойством.
Но откуда это беспокойство появляется?
Из нормального интереса ко внешнему миру, который, как мы знаем, не идеальный, порой жестокий, негуманный. "Ребенок рождается из разных истоков <...> Но со старта он переживает и накапливает опыт в соответствии со временем и местом своего появления на свет." (Винникотт Д. В. "Маленькие дети и их матери")
Любопытство и непонимание по отношению к "беспорядкам" окружающего мира, но одновременно чувство безопасности лежат в моменте, когда у ребёнка появляется игра, позволяющая не запрещать и табуировать, а исследовать что-то социально неприемлемое (например, злость, жадность, власть, зависть, беспомощность и др.), не опасаясь быть осуждённым.
В "Сказочной мастерской" я могу становиться свидетелем игры в мошенничество, разбой, тюрьму, ведьм, крушения и бедствия, войнyшку, несправедливый суд (и другие сюжетно-ролевые договоренности в рамках которых герои планируют нарушать общепринятые правила).
Но именно благодаря правилам нашей группы дети учатся:
Вот парочка реальных сказочных примеров с наших занятий:
Можно на занятии примерить роль разбойничка, но если ты принял решение кого-нибудь "обчистить" — спроси, хочет ли партнёр по игре быть лишённым своих богатств.
Можно на занятии устроить землетрясение, атаку на крепость, но если ты принял решение "разрушать" — построй то, что можно будет разрушить и будь осторожен с тем, что создали другие.
Можно играть в первобытного и дикого человека или динозавра, но если ты принял решение "выживать и охотиться" — позаботься о том, чтобы это буквально и физически не вредило тебе и не обижало другого.
Короче говоря, можно пробовать быть неудобным, страшным, хищным и опасным, но в рамках правил группы. Их всего три: двигаемся так, чтобы 1. не вредить себе, 2. не ранить и не обижать другого, 3. не разрушать то, что создано другими.
После таких экспрессивных игр одни дети становятся более расслабленными, а другие более задумчивыми, как будто уносят с собой какую-то важную мысль. И радость облегчения, и мечтание, но и задумчивость и грусть — признаки работы внутреннего мира ребёнка!
Но именно благодаря правилам нашей группы дети учатся:
- понимать какие эмоции у людей вызывают все эти события,
- понимать какие последствия вызывают события,
- выражать свои чувства,
- лучше понимать какие у меня и других людей ценности,
- лучше понимать и обозначать границы.
Вот парочка реальных сказочных примеров с наших занятий:
Можно на занятии примерить роль разбойничка, но если ты принял решение кого-нибудь "обчистить" — спроси, хочет ли партнёр по игре быть лишённым своих богатств.
Можно на занятии устроить землетрясение, атаку на крепость, но если ты принял решение "разрушать" — построй то, что можно будет разрушить и будь осторожен с тем, что создали другие.
Можно играть в первобытного и дикого человека или динозавра, но если ты принял решение "выживать и охотиться" — позаботься о том, чтобы это буквально и физически не вредило тебе и не обижало другого.
Короче говоря, можно пробовать быть неудобным, страшным, хищным и опасным, но в рамках правил группы. Их всего три: двигаемся так, чтобы 1. не вредить себе, 2. не ранить и не обижать другого, 3. не разрушать то, что создано другими.
После таких экспрессивных игр одни дети становятся более расслабленными, а другие более задумчивыми, как будто уносят с собой какую-то важную мысль. И радость облегчения, и мечтание, но и задумчивость и грусть — признаки работы внутреннего мира ребёнка!
М. Кляйн утверждала, что все "стремления и страхи ребёнка — даже самые разрушительные — могут найти выражение в игре; это даёт ребёнку возможность овладеть ими." ("Психоанализ детей", 1932)
В. Оклендер замечает, что экспрессивное движение и игра, разрешение на "тёмные" темы, помогают ребёнку выразить то, что иначе остаётся внутри (и может вызывать тревогу или непослушание). ("Окна в мир ребёнка", 2005)
Т. Торей отмечает: когда ребёнок находит поддержку у взрослых при исследовании причин исчезновения, смерти, грусти, при создании прощальных ритуалов, они лучше справляются с горем и потерей. ("Children’s Bereavement Over the Deaths of Pets", 2010)
М. Соссин обнаруживает: что иногда взрослые подавляют некоторые игровые темы, например, темы агрессии. Когда в игровых эпизодах дети демонстрировали интенсивные попытки выразить свои чувства, тревоги и вопросы. Эти игры часто касались смерти, разрушения, спасения, необратимости и риска. ("Children’s Play in the Wake of Loss and Trauma", 2011)
Г. Лэндрет подтверждают в своих исследованиях: когда взрослые с принятием относятся к игре со сложными темами, дети чувствуют себя в безопасности и сильнее. ("Игровая терапия: искусство отношений", 1998)
В. Оклендер замечает, что экспрессивное движение и игра, разрешение на "тёмные" темы, помогают ребёнку выразить то, что иначе остаётся внутри (и может вызывать тревогу или непослушание). ("Окна в мир ребёнка", 2005)
Т. Торей отмечает: когда ребёнок находит поддержку у взрослых при исследовании причин исчезновения, смерти, грусти, при создании прощальных ритуалов, они лучше справляются с горем и потерей. ("Children’s Bereavement Over the Deaths of Pets", 2010)
М. Соссин обнаруживает: что иногда взрослые подавляют некоторые игровые темы, например, темы агрессии. Когда в игровых эпизодах дети демонстрировали интенсивные попытки выразить свои чувства, тревоги и вопросы. Эти игры часто касались смерти, разрушения, спасения, необратимости и риска. ("Children’s Play in the Wake of Loss and Trauma", 2011)
Г. Лэндрет подтверждают в своих исследованиях: когда взрослые с принятием относятся к игре со сложными темами, дети чувствуют себя в безопасности и сильнее. ("Игровая терапия: искусство отношений", 1998)
Но почему же взрослых иногда пугают подобные детские игры?
А потому что у каждой/го из нас есть свои собственные "призраки из детской комнаты".
И когда мы становимся свидетелями игры детей, наши призраки оживают.
Возможно, и у вас есть история "странной", тревожной или "неудобной" игры, которая в итоге помогла вам лучше понять себя. Когда я была маленькой, я не по своему выбору участвовала в нескольких горьких похоронных процессиях. И всякий раз, когда находила в лесу маленькое мёртвое животное, птичку, насекомое, я устраивала пышные похороны. Эта игра помогала мне прожить горе, принять потери, подумать с любовью о тех, кто мне дорог и близок.
А потому что у каждой/го из нас есть свои собственные "призраки из детской комнаты".
И когда мы становимся свидетелями игры детей, наши призраки оживают.
Возможно, и у вас есть история "странной", тревожной или "неудобной" игры, которая в итоге помогла вам лучше понять себя. Когда я была маленькой, я не по своему выбору участвовала в нескольких горьких похоронных процессиях. И всякий раз, когда находила в лесу маленькое мёртвое животное, птичку, насекомое, я устраивала пышные похороны. Эта игра помогала мне прожить горе, принять потери, подумать с любовью о тех, кто мне дорог и близок.
Если у вас есть своя история игры на "неудобную" и "табуированную" тему — вы можете поделиться ею здесь, в комментариях, или анонимно через вот эту форму https://forms.gle/gTZhqbtLUFA3qU5GA
Напишите, пожалуйста, о своём воспоминании или собственном открытии — как вы получили опыт совладания и признания своих переживаний в игре. Благодарю заранее, кто готов поделиться!
Ваши истории действительно важны — и для меня, и для других семей, которые ищут бережные ответы на свои вопросы. Это поможет мне шире исследовать тему и создать для вас больше поддерживающего материала о смысле детской игры.
Напишите, пожалуйста, о своём воспоминании или собственном открытии — как вы получили опыт совладания и признания своих переживаний в игре. Благодарю заранее, кто готов поделиться!
Ваши истории действительно важны — и для меня, и для других семей, которые ищут бережные ответы на свои вопросы. Это поможет мне шире исследовать тему и создать для вас больше поддерживающего материала о смысле детской игры.
И, возможно, наши "неудобные" игры помогают нам открывать дорожку к принятию своей чувствительности и богатству внутреннего мира, становиться человечнее, сильнее и свободнее.